История советского граффити началась с увлечения молодёжи брейкингом, который попал в страну из США благодаря фильмам о хип-хопе. Общий «менталитет» граффити-райтера ещё со времён Нью-Йорка передавался и копировался молодёжью: это пренебрежение частной и государственной собственностью, юношеский максимализм, в чём-то агрессия, романтика незаконного рисования, стремление быть частью субкультуры и зарабатывать авторитет внутри неё. SMOG вместе с редактором интернет-издания об уличной культуре Ultramarine Дмитрием Аске рассказывает о развитии граффити в России.

http://streetfiles.org/photos/detail/1553865

1980-е

В перестроечное время только-только зарождающиеся отечественные субкультурные движения находились в информационной изоляции от стран Запада: было сложно достать фотографии, журналы и видеозаписи, не хватало общения с профессионалами. Спасали друзья успешных родителей, которые привозили из Америки художественно-документальные фильмы на кассетниках вроде «Beat Street» и «Stylewars», которые сформировали у советской молодёжи представление о хип-хопе как о синтезе трёх направлений: рэп-музыки, брейк-данса и граффити. Модель американской уличной культуры (которую в своё время описал социолог Адам Гопник и проиллюстрировали фотографы-документалисты Марта Купер и Генри Челфант в своей легендарной книге «Subway Art») стала базисом отечественной граффити-школы и, возможно, определила стиль жизни молодых танцоров и художников. По сути, брейкеры стали первыми граффити-артистами, поскольку им нередко приходилось создавать визуальное оформление для своих выступлений. Сами танцевальные шоу иногда уходили на второй план: настолько разрисованные декорации в непривычном стиле и небанальной технике удивляли и потрясали зрителей. Би-бой Вадим Крыс из Латвии был первым граффити-райтером в Советском Союзе. Поскольку аэрозольную краску достать было трудно, а в Риге находился завод по её производству, Вадим оказался в самом лучшем положении, какое только мог себе представить райтер того времени, и начал активно распространять своё увлечение, путешествуя по разным городам. Участник «Кениг Сити Брейкерс» Макс-Навигатор из Калининграда также считается одним из отцов-основателей русского граффити: прибалтийская хип-хоп волна оказала сильное влияние на культуру его города и быстро перетекла в него.

%d0%ba%d1%80%d1%8b%d1%81-2

Комментарий Аске: «В СССР о граффити узнали практически в то же время, когда оно попало в Западную Европу, но у нас оно стало развиваться с большим запозданием. Даже сегодня немногие молодые райтеры знают, что в Советском Союзе было граффити».

1990-е

90-е годы называют второй волной граффити: в это время молодые люди из Москвы, Санкт-Петербурга и крупных городов страны, путешествуя за границу, узнали о новом, почти что нелегальном художественном методе и начали активно создавать небольшие сообщества. Важным этапом периода стал фестиваль экстремальных видов спорта «Nescafe – Чистая энергия», который был первым и ключевым местом встреч граффити-райтеров. Один из наиболее известных представителей этого времени – Антон Make – начал заниматься граффити в середине 90-х и стал одним из райтеров, впервые рисовавших в московском метро. Также Make занимался выпуском чёрно-белого самиздата (граффити-зина) «Outline» (1999), а позже вместе с Игорем Поносовым и Кириллом Кто основал движение «Партизанинг», проделав путь от граффити-райтера до городского активиста, исследователя социальных отношений.

%d0%bd%d0%b0%d0%b2%d0%b8%d0%b3%d0%b0%d1%82%d0%be%d1%80-2

Комментарий Аске: «Пример Антона Мэйка – показательный, поскольку активные райтеры конца 90-х стали известны и за пределами своей сферы. Они стали художниками, дизайнерами, организаторами фестивалей и предпринимателями. Граффити было для них стимулом активного саморазвития: например, Дима Оскес стал одним из основателей фестиваля Faces&Laces, Артём Рэн – создателем отечественной граффити-краски Rush».

Нулевые (первая половина)

Уже к этому времени уличные граффити превратились в средство самоутверждения молодёжных группировок и утратили свою политическую окраску середины 90-х. Активные райтеры начали задавать тенденции последующего десятилетия – появились авторы с оригинальными локальными стилями, сформировался костяк российского граффити-сообщества. Выход двух частей французского фильма Dirty Handz (1999, 2001) о бомбинге (т.е. быстром рисовании на электричках, поездах метро, улицах города) стал важным событием в местном граффити-сообществе, а для многих российских райтеров открыл рисование на транспорте. В 2001-м вышел первый отечественный граффити-журнал «Spray It» (№ 1), а годом позже московская команда ЗАЧЕМ! (Ста, Позе, Миша Most, Кирилл Кто и др.) выпустила первое отечественное видео о бомбинге, которое сделало сверхпопулярным новое занятие в России. Такая форма уличного рисования до сих пор является самой востребованной у молодёжи из-за доступности и дерзкого, привлекательного образа бомберов.

%d0%ba%d0%b8%d1%80%d0%b8%d0%bb%d0%bb-%d0%ba%d1%82%d0%be-%d0%b7%d0%b0%d1%87%d0%b5%d0%bc-vltramarine-ru

В 2003-м в рамках рекламной кампании краски Montana московские дистрибьюторы организовали граффити-джем «Realization», на который пригласили известных европейских райтеров – Can2, Smash, Atom и основателя немецкого бренда краски Rudieone. Фестиваль очно познакомил московских райтеров с европейскими стилями и техникой и дал стимул для развития тем, кто предпочитал бомбингу style writing – более продуманное рисование и развитие оригинальных стилей и форм букв.

Комментарий Аске: «В крупных городах существуют граффити-сообщества, ядра которых – райтеры со стажем, а внешний круг постоянно обновляется. В Москве такие сообщества более увлечены бомбингом, в Петербурге многие райтеры в разные периоды активно поддерживали стайл-райтинг. Нижний Новгород и Екатеринбург стали заметны на волне уличного искусства, когда какие-то райтеры переквалифицировались в уличных художников и там начали проходить различные фестивали. В небольших городах обычно всё держится на нескольких энтузиастах».

%d0%b0%d0%b1%d0%b5%d1%80-via-alivingarchive-wordpress-com

Нулевые (вторая половина)

 

В это время многие энтузиасты покинули «тусовку», образ граффити стали формировать молодые райтеры, которые часто копировали то, что видели в Интернете. Образ райтера (его окружение, поведение и внешний вид) стал важнее, чем само рисование.

 

«Теперь граффити служит не стихийному (или целенаправленному) протесту против тех ценностей, как антитеза к которым они возникли. Напротив, теперь граффити стремятся дополнить эти ценности своим вкладом (украшение архитектуры, участие в рекламных акциях, раскрутка своего имени и стиля и т.д.)» – из текста «Заметки на полях граффити-дискурса» проекта «Стена».

 

В этот период начал развиваться стрит-арт; некоторые райтеры изменили направление своего творчества – перестали «тэгать» и начали создавать работы, направленные на «диалог» с широкой аудиторией. Наиболее яркий пример такого перехода – Паша 183. При этом бомбинг продолжал быть доминирующим направлением.

Громким инцидентом стало дневное создание холтрейна (от англ. wholetrain) со стоп-крана. На одной из станций подмосковной железной дороги группа молодых людей остановила состав стоп-краном и в течение короткого времени полностью покрыла его рисунком с названием их команды. В поезде оказался журналист, снявший всё происходящее на телефон. Случай прогремел по всем СМИ, и после случившегося была усилена охрана на пригородных маршрутах, которая усложнила активность трейн-бомберам.

%d0%be%d1%81%d0%ba%d0%b5%d1%81-%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%bc-%d1%81-ekosystem-org

«Граффити – идеальное средство сообщения, так как обращается сразу и ко всем. Оно дерзко и является непрерывным бунтом. Оно анонимно и массово одновременно. Все, кто просто попробовал, ловят кайф и продолжают, не потому что они художники, а потому что им плевать на капиталистические ценности» – из текста «Заметки на полях граффити-дискурса» проекта «Стена».

 

В 2010 г. появились бренды отечественной аэрозольной краски – Rush, Arton и Trane. Это стало возможным благодаря большому спросу на подобную продукцию: к тому времени число увлечённых граффити по всей России приблизилось к нескольким десяткам тысяч.

 

Комментарий Аске: «Стилевые влияния европейского граффити в разные периоды связаны с выходом определённых видео, журналов и книг. Шведские райтеры когда-то сильно повлияли на русских бомберов, сформировав простой набор стилей, чтобы их можно было легко копировать. Ряд немецких стилей стал популярен из-за своего качества и оригинальности. Самобытными представителями отечественного граффити в середине 2000-х были, например, Стас Ским (Scheme), Алексей Лука (Luka) и др.».

luka-c-vivacity-ru

2010-е

 

Это период широкого распространения граффити в Интернете, появления локальной уличной одежды (в том числе для райтеров) и практически полного исчезновения оригинальных стилей у молодых авторов.

Участники команды TAD из Санкт-Петербурга поставили себе задачу – стать лучшей отечественной граффити-командой. Они заручились поддержкой испанского бренда краски и некоторое время были топовым коллективом. Петр Петро (Petro) из подмосковного Жуковского и Илья Слэк (Slak), сформировавшие команду Aaesthetics, – также наиболее активные и оригинальные райтеры этого времени.

В 2014 г. произошёл финансовый кризис, который отразился в том числе на граффити: подорожала краска, снизилась активность в субкультуре. Тем не менее именно в этот период наиболее прогрессивные райтеры попали в галерейное пространство и начали участвовать в выставках, ставших следующим шагом в их карьере – от граффити к современному искусству, дизайну и т.д. На волне популярности стрит-арта крупные города России захлестнули десятки рекламных и патриотических росписей, которые в СМИ ошибочно стали называть граффити.

56

Комментарий Аске: «Граффити – явление, с помощью которого молодёжь пытается “обживать” общественное пространство и чувствовать в нём себя комфортнее, ощущая себя частью субкультуры. Город – “большая песочница”, и граффити – способ “существования” в ней. Я не согласен с тем, что урбанизация – это следствие появления граффити, скорее наоборот».

 

Задачи граффити в России, как и во всём мире, остались прежними: нужно создавать работы чаще и больше по размеру, оттачивать стиль, зарабатывать признание коллег.

На снижение популярности литературы о субкультуре повлияло массовое распространение глобальной сети: главной площадкой самопрезентации райтеров является Фейсбук, инстаграм и Behance – граффити теперь смотрят в сети, а не на улице. Кроме того, Интернет стёр почти все местные особенности: райтер из условного Нижневартовска может рисовать так же, как и его коллега из Нью-Джерси или Берлина.

Граффити почти не влияет на современное искусство – оно существует обособленно. Есть отдельные художники, которые начинали с граффити, и есть прослойка коллекционеров и кураторов, которые занимаются одновременно граффити и стрит-артом. При этом в сфере современного искусства данный сегмент пока невелик, но он развивается. Правда, за границей.tochka

%d1%80%d0%b0%d1%81%d0%ba%d0%be
Нравится4 Поделиться Поделиться Ретвитнуть