Не все рождённые дети желанны и любимы – иногда люди не хотят брать ответственность за чужую жизнь, а кому-то ребёнок попросту не нужен. На жаргоне врачей и социальных работников новорожденный, родители которого отказались от своих прав, называется отказником. Такие дети сначала живут в больнице, а затем попадают в воспитательные учреждения.

SMOG решил выяснить, кому нужны отказники и на какую поддержку они могут рассчитывать от государства и всех неравнодушных.

В группах социальной сети «Вконтакте», посвящённых усыновлению, можно найти активные дискуссии о том, что на здоровых детях делают неплохие деньги, поскольку есть люди, которые хотят получить здорового ребёнка быстро и не хотят стоять в очереди. Кто-то утверждает, что у здорового приёмного ребёнка есть хорошие шансы попасть в любящую приёмную семью. На женских форумах некоторые счастливые матери хвастаются, как заплатили за возможность усыновить здорового отказника несколько сотен тысяч рублей, зато «не больного и без очередей». Другие пишут молодым беременным девушкам, которые не хотят оставлять ребёнка, с предложением любой помощи, в том числе и материальной, чтобы потом забрать новорожденного под опеку или усыновление.

Когда появляется информация, что мать либо готова написать заявление об отказе от родительских прав, либо уже его написала, в известность ставятся органы опеки и попечительства. В так называемых «чистых» роддомах детей-отказников не бывает – просто потому, что там рожают женщины, которые ведут беременность и посещают врачей в больнице, за которой закреплён роддом. Детей матери оставляют в роддомах, которые обслуживают весь город, а также область.

Бумага об отказе подписывается главным врачом роддома и передаётся в органы опеки. Те, в свою очередь, пишут постановление о том, чтобы сначала на короткий срок перевести ребёнка в соматическую больницу или в больницу, где находятся новорожденные дети – в зависимости от того, каким этот ребёнок родился – доношенным ил недоношенным, с инфекциями или без. Там его должны обследовать, оформить необходимые документы и медицинское заключение, а уже потом направить в государственное учреждение.

Дом ребёнка

Когда составлен необходимый перечень документов, отказника, если его не забрала приёмная семья, помещают в саратовский Дом ребёнка. Его полное название – ГУЗ «Специализированный дом ребёнка для детей с органическим поражением центральной нервной системы, в том числе детскими церебральными параличами, без нарушений психики». Однако, больше половины детей чаще всего находятся там временно, это не отказники, а дети, которых по каким-то причинам матери на время поместили в государственное учреждение. Тех, от кого родители отказались по собственной воле, не больше половины.

Отказников из роддома у нас мало, – рассказывает главный врач дома ребёнка Марина Борисовна Банникова. Она работает здесь восемь лет, за это  время ей удалось «внедрить» в обучение логопеда и дефектолога, чтобы малыши лучше развивались. – До нас отказники часто просто не доходят. Они поступают в четвёртую детскую больницу, там уже сформирована очередь, детей практически всех разбирают либо под опеку, либо под усыновление. Когда я только начинала работать, отказников было намного больше. Сейчас почти половина детей находятся здесь временно: есть неблагополучные или социально неадаптированные семьи, когда либо органы опеки забирают из неё ребёнка, либо мать по каким-то причинам сама помещает его сюда. Такие дети находятся у нас временно, от трёх до шести месяцев по законодательству.

Всего в области домов ребёнка три – один в Вольске для детей с органическим поражением центральной нервной системы, в том числе и с ДЦП, другой в Марксе – для детей с нарушением психики, третий – в Саратове.

На заднем дворе с малышами гуляют воспитатели, самые маленькие спят в нескольких разноцветных колясках. Те, кто постарше, играют на детской площадке.

Малыши поделены на три возрастные группы – до года, с года до трёх и с трёх до четырёх. По времени дети находятся здесь от 2-3 недель до пяти месяцев. Если ребёнок болен каким-либо инфекционным заболеванием, то, скорее всего, он проживёт здесь до четырёх лет, а затем будет направлен в другое учреждение, если не найдутся приёмные родители.

В Доме ребёнка работают 17 человек педагогического персонала вместе с логопедом и дефектологом, ещё 34 – это медицинские сотрудники – врачи, медсёстры, а также несколько человек обслуживающего персонала.

И, если попасть в Дом ребёнка дети могут по-разному, то чтобы иметь возможность вернуть ребёнка обратно в семью, матери нужно предоставить справку с места работы, сотрудники органов опеки и попечительства должны посмотреть дом, где она живёт, удостовериться, что для ребёнка есть всё необходимое. Уже после заключение органов опеки и попечительства даётся разрешение, чтобы мать могла забрать ребёнка из государственного учреждения.

Ситуации бывают разные, – говорит главврач, – каждый случай нужно рассматривать индивидуально, потому что есть огромное количество разных нюансов. Но если мать не сама  помещает ребёнка сюда, а его изъяли, опека начинает выяснять, а нужен ли вообще матери этот ребёнок, сможет ли она его воспитывать. Если за полгода ограничения родительских прав мать себя никак не проявила, то она и не проявит. К нам только однажды приходила девушка, которая временно поместила сюда своего ребёнка, что-то она хотела и говорила, но выглядело это достаточно сомнительно. Когда сюда приходят потенциальные усыновители, мы не скрываем никакие диагнозы, всё рассказываем как есть. Я понимаю, психологически взять на себя ответственность за чужого ребёнка очень тяжело. Выбрать ребёнка – это ведь тоже божий промысел – подберёшь или не подберёшь. Не так давно у нас забрали в семью ребёнка с ДЦП и ВИЧ-инфицированного ребёнка. То есть, в принципе, люди готовы усыновлять таких детей. Но большинству детей, которые инфицированы ВИЧ или вирусным гепатитом – практически прямой путь в детдом.

В каждой группе Дома ребёнка бывают дети с двумя или даже тремя режимами. Воспитатели проводят с ними время днём, с половины восьмого утра до половины восьмого вечера. В ночное время дежурит медицинский персонал. Детей обследует педиатр, невролог, лор, терапевт, им делают массаж с элементами лечебной физкультуры, проводят занятия в музыкальном зале. С шести-семи месячными начинает работать логопед и дефектолог.

Иногда к нам поступает ребёнок, ему 2,5 года, а он не умеет держать чашку в руках и сидит крендельком, не умеет кушать, ест один хлеб, – рассказывает Банникова. – Приходиться его всему учить. Где-то через пару месяцев в детском социуме, в комфортных условиях он начинает раскрепощаться. Бывает, что ребёнок поступает к нам и молчит, просто ничего не говорит. Хотя написано в документах, что он разговаривает, общительный. А здесь он просто в шоке, может не говорить очень долго.

Под эгидой «помощи детям» в одно время в Дом ребёнка пытались заглянуть «и конные, и пешие».

Понятно, что возраст умилительный, приятный. Одна так выбирала себе ребёнка, а потом через год его обратно сдала. Чем меньше посторонних лиц для детей – тем лучше. Такое «рассеянное дружелюбие» со стороны окружающих может потом пагубно сказаться на возможности ребёнка развивать привязанность к другим людям. Поэтому с детьми постоянно находятся только те, кого они хорошо знают. Меня дети помнят, они меня периодически видят, но на руки я их не беру, они только у врачей и воспитателей. Конечно, чем меньше ребёнок находится в таких учреждениях, и чем скорее попадёт в любящую семью, тем лучше. По нашим детям видно, что они сюда пришли уже с каким-то своим отрицательным багажом, даже если им несколько недель всего. Пусть ребёнок и не помнит осознанно свой предыдущий путь, но я считаю, что в подсознании у него это всё равно остаётся.

Волонтёры

В России практически в каждом городе есть организация или благотворительный фонд, который помогает отказникам. Одни из самых известных – это благотворительный фонд помощи детям-отказникам и детям сиротам «Бюро добрый дел», а также благотворительный фонд «Волонтёры в помощь детям-сиротам». Волонтёры фондов также работают с семьями или матерями, у которых могут забрать ребёнка.

В Саратове и Энгельсе отказникам в больнице, семьям и одиноким мамам помогают волонтёры благотворительного фонда «Весна», созданного Юлией Марьиной, а также волонтёры Саратовской Епархии.

За двенадцать лет работы сёстры милосердия усыновили или же взяли под опеку больше десяти детей, оставшихся без родителей. Отвечает за помощь отказникам протоиерей Сергий Кляев, бывший детский врач-реаниматолог.

Сначала их не допускали к детям. Женщины мыли в больнице полы, туалеты, окна, убирали территорию. В какой-то момент им  разрешили присматривать за онкобольным ребёнком. Впоследствии, его усыновила одна из сестёр милосердия.

— Мы составляем смены тогда, когда дежурство актуально, – говорит секретарь епархиального отдела по благотворительности и социальному служению Галина Валентиновна Власова. – Договариваемся с разными детскими домами, с Домом ребёнка, и когда один из их воспитанников отправляется на плановое лечение или операцию, нас просят нас помочь. Дежурства может и не быть несколько месяцев, а также они могут не прекращаться несколько месяцев. У нас бывает и так, и так. Бывает, что несколько детей отправляют на стационарное лечение – такие периоды самые жаркие. Получается, что нам на дежурство нужно вместо трёх человек девять. Дети попадают в больницу чаще всего не потому, что они простыли или заболели, а когда им нужно плановое лечение, операция.

Добровольцами Общества милосердия могут стать люди любых конфессий, но только достигшие совершеннолетия. На данный момент их около 200 человек. Люди узнают о том, что нужна помощь, либо через епархиальные издания, либо через сайт Епархии и «Грани милосердия». Для того, чтобы подежурить с ребёнком, нужна флюорография, иногда некоторые дополнительные справки и анализы. Волонтёры сидят в больнице с детьми до шести лет, но если ребёнок не может самостоятельно передвигаться или обслуживать себя, то возраст не ограничен.

Юлия Марьина столкнулась с отказниками, когда попала с дочкой в Энгельсскую клиническую больницу. Там она увидела детей, от которых отказались родители. Детям нужны были пелёнки, памперсы, смеси. Юлия начала собирать средства гигиены, одежду и игрушки через социальные сети и приложение Preggi для мам, а также проводить акции в торговых центрах, где люди бы купить памперсы для детей. Сейчас её идея оформилась в благотворительный фонд «Весна», которые помогает не только отказникам, но и матерям, оказавшимся в тяжёлой ситуации, и детям старше.

Отчет об акции фонда «Весна»

Любовь Симаганова три года подряд приезжает в Орловский детский дом-интернат для умственно-отсталых детей. Туда попадают дети из Дома ребёнка с тяжёлыми заболеваниями. Многие из них передвигаются на коляске. Люба собирает деньги на спектакль с актёрами театра «Теремок» через группу «Вконтакте», и на пару дней прилетает из Москвы в Саратов в преддверии Нового года. Встречать следующий год нужно с таким детьми – убеждена девушка. В течение остального года она помогает интернату с закупкой дорогих лекарств, на которые не всегда хватает денег.

Из 120 детей в Интернате активных около 30, остальные лежачие. Пару лет назад одного мальчика забрали домой родители, а другого усыновила семья из Москвы.

Перед началом спектакля дети собираются в актовом зале. Несколько человек заходят сами, кого-то приносят на руках, кто-то вползает в зал на четвереньках. Они смотрят на тебя, улыбаются и смущаются, опускают глаза.

Они внимательно смотрят спектакль, а потом радостно разбирают «киндеры». Им не хочется уходить.

После спектакля нам показывают компьютерный класс. Там стоит с десяток новеньких компьютеров «Apple» со специально оборудованной клавиатурой, мышкой и графическим планшетом. Дети учатся писать рисовать и печатать. То, на что обычному человеку требуется полчаса, они учат за несколько месяцев. Даже научиться пользоваться мышкой – сложно.

Заведующий компьютерным классом показывает рисунки своих учеников:

Им непросто заниматься, но они стараются, очень стараются. Могут сидеть за одной картинкой несколько месяцев, пока не доведут до конца. Здесь они развиваются. А потом попадают в дома-интернаты для взрослых, где нет половины того, что есть у нас, и где в принципе они мало кому нужны.

Усыновители

Существует большая электронная база с теми детьми, которых можно усыновить. На сайте usynovite.ru приёмные родители могут выбрать ребёнка из этой базы, указать пол, возраст, вплоть до цвета глаз. Но прежде, чем стать кандидатами в усыновители, люди проходят свой этап подготовки: посещают школу приёмных родителей, собирают справки с работы, медицинские справки, справки об обследовании жилища.

Вероника усыновила сына Диму два года назад, когда ему было несколько месяцев. Сначала они ходили с мужем в школу приёмных родителей, собирали информацию в Интернете. Когда собрали необходимый пакет документов, их отправили в единый Центр усыновления на улице Лермонтова. Они оказались 130-ми на очереди. Вероника приходила в центр раз в неделю – база постепенно обновлялась. В центр семья пришла в мае, а ребёнка выбрали в сентябре. Самые важные критерии – он должен был быть славянской внешности и без тяжелых патологий.

Мы четыре раза смотрели детей перед своим, однажды ездили в Балаково. Не везде сведения совпадают со сведениями опеки. В любом случае, нужно смотреть на ребёнка. Фотографии на сайте просто ужасные. Ребенок лежал с закрытыми глазами в возрасте неделю, весь в трубках, ничего не было видно, только силуэт. У одного ребенка, которого мы смотрели, была тяжелая неврологическая травма. Направление на осмотр дается на две недели, за это время ты можешь несколько раз приходить к одному ребенку. Наш ребенок находился в четвертой больнице, его выходили в роддоме и перевели туда. И там была неприятная заведующая, она нас не пустила к ребенку, говорила, что надо приходить в приемный день. Когда мы приехали в «приёмный день», мальчика уже перевели в Дом ребёнка. Пришлось ехать за ним туда. У него были не очень страшные диагнозы, связанные, в основном, с недоношенностью. Женщине, которая его родила, было 28 лет, это четвёртый ребёнок для неё и шестая беременность.

Отказника обследуют лучше, чем материнского ребёнка, сразу проводят все обследования, потом могут выявить такие диагнозы, которые у обычного ребёнка обнаружатся намного позже. Сын Вероники пять дней находился в реанимации после рождения. Сейчас все тяжёлые диагнозы сняты.

Я думаю, что абсолютно здоровых людей нет в принципе, – рассуждает Вероника. – Среди моих знакомых ходит история, когда люди заплатили пол миллиона за здорового ребёнка, а в три или четыре года ему сделали МРТ, и выяснилось, что у него органическое поражение мозга. Мы не рассматривали вариант усыновления ребёнка с тяжёлым диагнозом, потому что брали его, скорее, для себя, ради себя. На мой взгляд, когда усыновляют ребёнка с тяжёлым диагнозом, это делают ради него самого же, когда есть уже свои дети, когда хочется помочь.

У меня всего десять минут, больше времени для вас у меня нет и не будет, – торопливо говорит женский голос в трубке. – Спрашивайте, что вы хотели?

Марина была одним из волонтёров саратовской Епархии, и однажды решила усыновить ребёнка, с которым дежурила какое-то время.

Понятно, что такое намерение возникло не сразу. Я долго думала, советовалась с мужем. У меня есть и двое своих детей. У ребёнка было много диагнозов, и на несколько лет наша квартира превратилась в больничную палату, в перевязочный пункт. Сейчас тяжёлые диагнозы у ребёнка сняли. Меня часто спрашивают что-то вроде: а как вы смогли, а как вы решились? Говорят, что мы с мужем молодцы, хвалят. А я считаю, что нет в этом ничего такого.

Нравится4 Поделиться Поделиться Ретвитнуть