На журнале «Афиша» выросло целое поколение – и неудивительно, ведь еще 7-8 лет назад издание можно было купить в любом киоске на углу. Тогда «Афиша» выходила раз в две недели и неустанно рассказывала о духе времени, мире будущего и обо «всем, что движется» — в эпоху медленного интернета эти сведения считались сакральными. Сегодня журнал выходит раз в месяц, в нем появились новые разделы и приятные на ощупь страницы, а заведует им Даниил Трабун. Прежде Даниил возглавлял Look At Me, работал с The Village и Interview. В конце августа он выступил на дизайнерском интенсиве «Дичь», который проходил на энгельсской базе отдыха. Пока отдыхающие играли в волейбол и плескались в Волге, Даниил – в монохроме и кроссовках Yeezy Boost 350 – рассказывал о крутых журналах-брендах и современной культуре. SMOG поговорил с главредом «Афиши» об уроках настоящего, стрит-арте, Канье Весте и о том, что нужно успеть сделать до 30. Напоследок мы устроили блиц-опрос, где пришлось выбирать между Саратовом и Самарой и вомбатом и капибарой.

Gat58eLpw5s

Ты стал редактором «Афиши» год назад, и в одном из первых интервью как раз «Афише» говорил, что, делая СМИ, можно перехитрить всех и сделать всё честно, легко, интересно и классно. Получилось за год этого добиться?

Этот процесс еще идет. Перехитрить, чтобы сделать классно и при этом, чтобы продавалось хорошо, — такое случается. К примеру, целый воздушный змей в придачу к журналу летом, который силами редакции произвести было невозможно, а вместе со спонсором, вполне. Договоренности с рекламным отделом, поиск спонсора, создание правильного предложения — это и есть способ перехитрить. Следующий шаг — это свобода в коммерческих историях, когда тебе дают карт-бланш. Лучшие журналы про современность контркультурны. Они как бы про молодежь, но захватывают сразу две аудитории — заявленную и тинейджеров. Как было и есть у Esquire, где заявленная аудитория — это взрослые мужчины, интеллектуалы с определенным достатком, но немалую часть продаж составляют девушки с первого-второго курса филфака, которым такой тип мужчин нравится. Это тоже способ перехитрить. Просто для мужчин существует журнал Maxim.

Думаешь, когда подрастет поколение 90-х, им будут нужны журналы?

Да, потому что журнал — это нечто необычное. Правда, они будут читать не журнал «Главное в этом месяце», а журнал про счастье, например.

Журнал как эстетический объект?

Как концептуальный, идейный, который передает важную, большую и глубокую мысль. Не просто эстетический объект, не чтобы просто на полку положить.

Сейчас в «Афише» я вижу три раздела: «Дух времени», «Уроки настоящего» и третий раздел, который постоянно меняется. На мой взгляд, в этом делении есть противоречие. Скажем, в «Уроках настоящего» вы рассказываете про Dota2 (что скорее про тренды), а в «Духе времени» про женскую школу футбола (что ближе к реальности).

«Учебник настоящего» — это такой zoom-in на то, что важно и будет важно сейчас. Это может быть Dota2, потому что это киберспорт, и поколение сегодняшних 15-летних через пять лет будет смотреть киберсоревнования так же, как футбол. «Учебник настоящего» — это про то, что надолго. А «Дух времени» — это то, что нужно узнать сейчас. Там есть герои, которые завтра могут измениться, но сегодня они очень важны. Это нечто на острие, [этим разделом] открывается журнал. Мы делаем три журнала в одном. Первый — это глянцевый журнал с нашими героями и это называется «Дух времени». Второй — это фэнзин редакции, что-то очень личное, очень субъективное, оно больше всего раздражает читателя и больше всего с ним пересекается. Поэтому в первом номере ежемесячного журнала в этой части, которая называлась «Границы ощущений», были личные истории редакции о том, как каждый преодолел себя. И третий – это «Учебник настоящего», гид по реальности.

А если перенести дух времени в реальную плоскость, когда он ощущается острее всего? Когда чувствуется ток жизни?

Дух времени ощущается, когда не ленишься, но не в смысле много работаешь, а делаешь над собой усилия, чтобы находить что-то важное. Все главные редакторы, креативные директоры и арт-директоры, про которых я сегодня рассказывал, постоянно искали и находили и прокачивались довольно мощно, не только по тексту, но и по фотографии и дизайну. Дух времени [заключается] в движении.

У «Афиши» была фирменная фраза «Как скажем, так и будет». Вы от этого отказались?

Дело в том, что «Афиша» изначально была рычагом перемен. Ничего нет, окей, мы поставим на обложку тему «10 лучших кофеен Москвы», когда хороших кофеен в Москве от силы пять, а остальные пять — ужасные, просто невероятно плохие кофейни. Как  скажем, так и будет — это значит, мы скажем, что через несколько лет этих кофеен будет сто, и так и произойдет. Это был такой мир, они очень правильно его почувствовали. А сегодня нужно dig in — копать, разбираться, что случилось.

Для самоидентификации важно и ощущение традиции. Мы делаем номера про регионы, статьи про патриотический бизнес, про российских музыкантов и художников. Это не уход в ура-патриотизм, а история про вопросы, которые себе задает каждый: кто я такой, почему вообще мы здесь живем. Ответы есть в современной культуре, и их мы найдем сами, вместо того, чтобы брать навязанные фальшивые ответы, подготовленные кем-то другим. Мы смотрим, что у современных художников такого, что связано с традицией современного искусства в России, или почему, вот, появилась русская музыкальная волна бастардов Егора Летова (смеется).

А к провинции сейчас есть интерес? Полтора-два года назад многие московские СМИ начали интересоваться этой темой, делать спецпроекты. Сейчас как будто все затихло.

Это не прошло и даже усиливается. В «Афише» мы делали региональный номер «В поисках русской души» и собираемся выпустить вторую часть в следующем году. Регионы — очень важная штука, тут появляется огромное количество людей, которые что-то делают. Я восхищаюсь Сибирью: музыкантами из Новосибирска и Томска. Мне нравится Нижний Новгород с его стрит-артом – к сожалению, он разрушается к Чемпионату мира. Появляются ужасные синие заборы, закрывающие бывшие особняки, на которых рисуют молодые художники. Когда к дореволюционному особняку добавляется работа современного стрит-артиста, думаешь: «Так и должно быть», по сути, получается город-музей с великолепной архитектурой и великолепными художниками. Там есть недалекие городские чиновники, которые продвигают вместо настоящего искусства патриотические граффити. При этом там есть великолепный ГЦСИ, который тоже вполне государственный.

IMG_5767

Даниил Трабун на дизайнерском интенсиве «Дичь»


А о Саратове у тебя уже успело сложиться какое-то впечатление?

Я, к сожалению, был только на центральной улице, а этого совершенно недостаточно. Это как в центре Москвы сходить на Арбат. Мы были на месте приземления Гагарина. Оно, наверное, должно быть скучным — в нем ничего не придумано, но личность Гагарина, его бренд, настолько мощный, что даже на месте, на котором ничего нет, уже классно. Гагарин был поп-культурным героем всего мира, как Элвис.

Кого можно считать героями настоящего сегодня? Есть ли они вообще? Канье Вест – герой настоящего?

Да. Канье Вест конечно. Он, по его собственным словам, рок-звезда и бог. У каждой эпохи должно быть свое лицо. Вот есть, например, Энди Уорхол. И как бы ни было затаскано его имя, ты всегда знаешь, что он есть, что он был в 70-80-х. А в 2015 году есть Канье Вест, и он делает все для того, чтобы быть. Он живой, раздражающий, глупый. Где-то он даже бесит — а сегодня, когда что-нибудь бесит, оно существует. Потому в комментариях на Facebook пишут, как мы уже знаем, только про то, что не нравится.

Какие моменты в культурном активизме за последнее время кажутся тебе наиболее яркими?

На ум сразу приходит последняя работа Бэнкси. Он сделал парк развлечений [Dismaland], который не является развлечением и в который все сходили, даже не сходив в него. Потому что эта акция задокументирована — есть видео, как ты заходишь в парк, проходишь все аттракционы. Интересно, как поп-культура вбирает в себя современное искусство. Джей-Зи с Мариной Абрамович танцуют в клипе Picasso Baby и прочее. Да и вообще, фигура Марины Абрамович, фигура Ай Вэйвэя – это такие поп-культурные герои. Абрамович занимается акционизмом, у Вэйвэя вся жизнь – это акция. Его закрыли в Китае — это акция, паспорт не вернули — это акция. Все тщательно документируется в его Фейсбуке и Инстаграме.

А в России такой герой — это Павленский?

У Павленского, по сравнению, к примеру, с акциями Осмоловского 90-х годов, работы более прямолинейные и политические, но я считаю, что мы его достойны и он достоин нас. Его акции заставляют задуматься, у них есть подтекст, он важный художник. И Катрин Ненашева, которая шила на Красной площади зэковскую телогрейку и брилась налысо. Понятно, что ее акции обусловлены криминализованной реальностью. Новости о том, что кто-то сел и кто-то вышел, для нас, что удивительно, до сих пор очень важные новости.

Что сейчас происходит с трендами? Например, нормкор жив или уже всё?

Есть такое классное агентство K-Hole, которое делает ежегодно отчет в pdf [о трендах]. И последний отчет у них не про конкретные тренды, а про магию. Магия как маркетинг, который часто делает вещи из ничего, магия как сила бренда, когда ты ставишь свуш Nike куда угодно. Вот если бы здесь (показывает на пенёк) был свуш, я бы подумал, что у Nike какая-то экологичная кампания, связанная с деревьями. Это магия. А нормкор жив, как и всё остальное. Цой жив — в виде голограммы на Yota-фестивале (Future in Russia – прим. ред.). В очень плохом разрешении, но он жив. Тупак жив в разрешении получше.

Что нужно обязательно сделать до 30 лет?

Мне кажется, ничего не нужно «обязательно делать до 30 лет», потому что кажется, что это какой-то порог. Я планирую и в 40, и в 50, и в 60 так же остро ощущать реальность, как сейчас. Я смотрю на других людей и вижу, что они так делают. В России есть искаженное представление о возрасте, и понятно почему — люди старшего поколения много страдали, у наших родителей бабушки и дедушки были участниками войны. Но в современном мире, я уверен, мы все будем подтянутыми, сильными, классными стариками, которые будут веселиться. Опять же, если говорить про последние тренды, то недавно на Netflix вышел сериал «Грейс и Фрэнки», который разворачивает голливудскую эйджистскую традицию на 180 градусов. Это история про двух старушек, которые расходятся со своими мужьями, потому что, оказывается, эти два мужа лет 30 любили друг друга. И у старушек начинается новая жизнь. А вообще надо не до 30, а как можно раньше — до завтрашнего дня — успеть осознать, чем ты занимаешься, действительно ли ты счастлив, что этим занимаешься, и при этом не истерить. Сделать reality check.

подпись2

И напоследок блиц-опрос.

Парк Горького или ВДНХ?

ЭМА.

East Coast или West Coast?

Ну Кендрик, поэтому, конечно, West Coast.

«Красный Октябрь» или «Сладкий ноябрь»?

Дело в том, что я помню, как я смотрел в кино «Сладкий ноябрь», и единственное, что есть в этом фильме хорошего  – это Киану Ривз. Но я бы сказал, что если выбирать между «Красным Октябрем» и «Сладким ноябрем», то лучше слетать на место приземления Гагарина.

Тимофей Радя или Бэнкси?

Тимофей Радя, абсолютно.

90-е или начало 2000-х?

Где мой 2007? Начало 2000-х, конечно, чтобы не врать.

Мрамор или кирпич?

Мрамор.

Nike или Adidas?

Очень сложно, тут скорее битву моделей кроссовок, а не брендов нужно устраивать.

KFC или McDonalds?

KFC, потому что курочка вкусная. Вообще у нас в Москве большая коммуна флекситарианцев, которая иногда ходит в KFC.

Майли Сайрус или Тэйлор Свифт?

Тэйлор Свифт. Майли меня раздражает, хотя на ее Instagram я подписан.

Вомбат или капибара?

А, хороший вопрос. Красная панда, конечно.

Черный кофе или кофе с молоком?

Черный кофе, потому что у нас в кофемашине очень сложно устроена молочная штука. Я просто боюсь, что перельется что-нибудь.

The Weeknd или Фрэнк Оушн?

Фрэнк Оушн. Вообще довольно странная штука: The Weeknd сказал, что у молодежи нет своего Майкла Джексона и вот он — Майкл Джексон своего поколения. Но на самом деле, он просто чувак, который очень любит Джексона. А вот у Фрэнка Оушна степени драмы, музыкальной наполненности и вообще реальности ощущенческой достаточно для такого сравнения, хотя себя он Джексоном не называл.

BuzzFeed или The Guardian?

Я бы сказал Now This — это медиа внутри Фейсбука. Они выкладывают новости маленькими видеороликами. Будущее за чем-то таким, как Now This.

Северная Корея или Южная Корея?  

Южная Корея, хотя репортаж в новом номере у нас будет из Северной. Там как раз выступала группа Laibach, то есть это был первый концерт западных звезд в КНДР.

Саратов или Самара?

Я не был в Самаре, и я не понимаю, каким образом люди, которые приезжают к вам, путают Саратов и Самару. Наверное, в Самаре классно, но так как я в Саратове, то Саратов, конечно.Л

Даниил рекомендует:

the_face

The Face
(1980-2004)

птюч

ПТЮЧ
(1994-2003)

subjects_148

Jalouse (RUS)
(2000-2006)

ОМ

ОМ
(1995-2006)

Нравится11 Поделиться Поделиться Ретвитнуть