В Саратов приехала группа Dzierzinski bitz из Словакии. SMOG отправился в ресторацию Leningrad Hall к «монстрам нового твиста», чтобы послушать музыку несуществующих эпох.

Субботний день, солнечно, но прохладно. Улицы заполнены красными флагами, георгиевскими ленточками и машинами, неуклюже раскрашенными нелепыми лозунгами. Кажется, что это, наконец, сблизит всех людей, и они лучше узнают друг друга. Но чуда не происходит. Пьяные шатаются на остановках, в общественном транспорте по-прежнему стоит тревожная тишина.
xsHTcimRi8A

В этот день из страны, которую возглавляет человек по фамилии Киска, в Саратов приезжает группа Dzierzinski bitz. Их белый гастрольный минивэн останавливается недалеко от клуба Leningrad Hall. Довольный менеджер, весело закидывая свою двухметровую бороду на плечо, дает указания музыкантам. Они послушно выгружают старый словацкий клавесин 18 века, обернутый в огромный полиэтиленовый мешок с пупырышками. Прохожие безучастны к этому представлению. Следом выгружаются оркестровый барабан, терменвокс, гитары с тройными грифами, дым-машина и прочая инженерия. Непонятно, как же, учитывая все эти инструменты, сами музыканты смогли поместиться в машину. Они одеты в лиловые костюмы выпускников феминистской академии в Бостоне и, несмотря на долгую дорогу, выглядят свежо.

Концерт заявлен на половину восьмого, но начало затягивается неприлично долго. Музыканты в гримерке распивают по баночке Битнера на каждого, закусывая местными пирожками, и обсуждают красоты Волжских берегов. Тем временем публика прибывает.

Наконец, один за одним на сцене появляются все участники коллектива. Барабанщик одет в белый смокинг в пол. На трубаче майка с Мао Цзе Дуном, надпись на китайском. Скорее всего, там какая-нибудь цитата из Мартина Скорсезе. Гитарист и басист переговариваются на польском, заговорщицки хохочут. Обычно фронтмен занимает передний край сцены, но не в этот раз. Сейчас в самом центре восседает клавишник, окруженный тройным рядом синтезаторов. Войцех Дзержинский, одетый в твидовый пиджак, скромно приветствует аудиторию.

Немногочисленная публика благосклонно отзывается в ответ. Внезапно в зал начинает литься голос, отчетливо напоминающий молодую Агузарову, еще не успевшую побывать на Марсе. Сначала все идет не очень, на одной песне музыканты забывают концовку, но красиво выходят из положения. Затем, чтобы как-то оживить публику, Дзержинский запрыгивает на один из столов и отплясывает твист. Дама за ближайшим столиком теряет сознание. Povezlo. Дальше все идет ровно. Бокалы вина осушаются, публика щелкает пальцами в такт.

Решив соединить странноватый оптимизм советской и восточно-европейской эстрады с холодом новой волны Dzierzinski bitz не прогадали. Так мог бы звучать саундтрек к фильму о снах инженеров-ракетостроителей из несуществующей страны победившего коммунизма. Но нагромождение звуковых эффектов не всегда идет на пользу группе, вокал сливается вместе с басом и клавишами, превращается в кашу и тонет в блуждающем электронном эхе.

Зал постепенно раскачивается, но никто не идет танцевать. Впервые антураж ресторана с помпезными креслами и большими круглыми столами идеально совпадает с группой на сцене. Дух парижских салонов и кафе-шантанов крепнет. Дым заполняет помещение под новый сингл «Сингапур». Вертинский и Утесов, обнимаясь, танцуют твист на небесах, раз уж на земле не хотят. Приятно слышать группу, отдаленно напоминающую Ундервуд с ее абсурдными текстами и весельем нулевых, которое быстро закончилось.

Звучит песня «Love Me Do», глаза девушек сверкают. Откуда-то с потолка падают лепестки хризантем.

– Мне кажется, я люблю тебя, – шепчет брюнетка то ли своему парню, то ли своей подруге. Не все ли равно. Интересно, что бы мог подумать об этом сам Феликс Дзержинский, упоминание о котором можно встретить в разных местах Саратова. Скорее всего, он бы сказал: «Где есть любовь, там нет страдания, которое могло бы сломить человека». Или что-нибудь проще. Мы никогда не узнаем.

Нравится2 Поделиться Поделиться Ретвитнуть