В Саратове прошла Ночь музеев. Из года в год сценарий неизменен — люди самозабвенно стоят в длинных очередях, вокруг царит ярмарочное веселье, а само искусство отодвигается на второй план. SMOG побывал в эпицентре событий, чтобы запечатлеть самые яркие моменты ночи.

Обычный субботний день. Он шумит автомобильными сигналами и грохочет своими стройками. Ландшафт плывет, как нагретый воздух. Рабочие красят зебру на перекрестке в белый цвет и посыпают ее битым стеклом. Пластиковые пакеты проносятся по улицам. День плавно врастает в ночь, а ночь – в Ночь музеев.
GjHJ-oJotM4
У Радищевского музея традиционно выстроилась длинная очередь. Актеры на ходулях развлекают людей, ангелы радости спустились на землю, услышав звуки дионисийских труб. Горько обманувшись, они теперь вынуждены позировать рядом с гогочущими семейными парами. Постепенно темнеет, ветер смолкает. Из окна гимназического корпуса на улице Первомайской льется теплый свет, внутри рождается искусство. Женщина с длинными волосами трагично окунает ногу в тазик с черной краской и водит ей по белому листу бумаги. Вокруг нее собралась группа людей, многие снимают происходящее на телефоны. Раздаются какие-то похоронные звуки, произведение закончено. Мужчина с лицом Франкенштейна долго и внимательно рассматривает, что получилось. Знакомый интересуется у него: «Как ты думаешь, что здесь нарисовано?» Он расплывается в широкой улыбке, обнажая редкие зубы, и загадочно отвечает: «Что видишь, то и есть». О, молчаливые саратовские каштаны, слышали ли вы когда-нибудь нечто столь же прекрасное?
xhBbp3lqJPk
Охрана лениво рассматривает посетителей, металлоискатели пищат, но никого не досматривают. Люди топчутся в коридоре, где развешены фотографии Сергея Кармеева, возле них сам фотограф, в модном шарфе и с выражением глубокой печали на лице. Гардеробщица, воспользовавшись минутным затишьем, вышла послушать лекцию. Она одобрительно подмигивает ему, но он слишком увлечен рассказом о геометрии и пространстве. На втором этаже в темной комнате показывают видеоинсталляции французского художника Лорана Перно, и все та же терпеливая очередь. Парень в спортивном костюме спрашивает у своей подруги: «Чо это за нора?». В зале с постоянной экспозицией идет интерактивная игра «Угадай художника». Никто долго не задерживается около полотен, только для того, чтобы сделать пометку карандашом. Вроде бы и польза.
Люди беззаботно фланируют по коридорам и громко разговаривают. Конечно, для большинства посетителей эта ночь – просто повод избавиться от липкой повседневности. В музее Кузнецова платный вход, что не совсем соответствует концепции ночи. Группа молодых людей решает попасть внутрь через забор. Сосредоточенно обсуждая сцену погони из «Белого Хастлера» Брюса Ла Брюса, они спрыгивают в темноту сада. Звезды сияют мертвым светом, пьяные буянят, но не громко. Француженка Люси Ле Флок из «Альянс Франсез» стоит на импровизированной сцене в сопровождении небольшого оркестра.
tVBMsCG_DQU

– Меня часто спрашивают, зачем ты приехала сюда? – Вопрос, который многим скептикам может показаться очевидным.

– Да, зачем? — кричат ей из толпы.

– Ребята, все зависит от взгляда, – закончив небольшой оптимистичный спич, она заводит красивые песни о любви, вдвоем и втроем.

RBPB7ijZ3lY
С этим ощущением легкости резонирует переполненный и душный Краеведческий музей. У входа очередь, но она движется быстро. В ужасной суете и духоте ошарашенные люди ходят кругами по анфиладным комнатам музея. Кажется, они впервые попали сюда. Что они ищут? Внутри разыгрывают сценки из прошлого, две женщины в накрахмаленных платьях фальшиво изображают стародавний говор. Перед ними стоит мужчина с барсеткой в руках, очки сдвинуты на лоб, волосы лоснятся от пота. На лестничной площадке играют классическую музыку. Белогвардеец с красноармейцем пикируют на придворного юношу в парике. Регулировщица останавливает их красным флажком, откуда-то снизу раздается детский крик. Оставаться здесь долго – слишком изматывающее и бесполезное занятие.
Около музея Федина растет новостройка, только что закончили играть джаз. В свете редких фонарей все выглядит каким-то ненастоящим. Людей пускают внутрь группами, служительница объявляет в микрофон, что сборная России выигрывает в хоккей у американцев со счетом 3-0. Ее слова вызывают возгласы одобрения. На лавочке около музея сидят двое, крепко обняв друг друга: не похоже, что это инсталляция, скорее, просто чувства.
Ночь стоит над городом, как железный мост, такая же шаткая и такая же величественная. «Раз в год паломничество в музей подобно посещению кладбища в День поминовения усопших», – заявил в своем манифесте основоположник итальянского футуризма Томмазо Маринетти. Он же предлагал затопить музеи и разгромить библиотеки, а потом и вовсе подружился с Муссолини. Но в чем-то он был прав, например, что людям необходим «бешеный порыв действия и созидания» здесь и сейчас, а не бесконечная репрезентация прошлого. Поэтому картины покорного топтания на месте вызывают только досаду. Люди идут в музей за прекрасным, возвышенным и великим. Но нужно искать жизнь не в душных музейных катакомбах, а за его пределами. Искать и находить.
Нравится2 Поделиться Поделиться Ретвитнуть