Если бы герой романа Дэниела Киза «Цветы для Элджернона» Чарли Гордон родился в Саратовской области, он бы жил и учился в Орловском детском доме-интернате. Там находятся очень «тяжелые» дети, от которых родители отказались ещё в роддоме или поместили в учреждение, потому что им нужно круглосуточное медицинское наблюдение. Многие из этих детей с трудом говорят и ходят, а выполнение даже простых действий дается им с трудом. Тем не менее, они очень хотят узнавать новое, а их мотивации позавидовал бы здоровый человек. И, если Чарли хотел быть умным из-за материнского внушения, то дети в интернате хотят учиться, просто потому что им интересно и комфортно.

-Мы пришли сюда учиться, не лениться, а трудиться! Работаем старательно, слушаем внимательно!

Так начинается урок у первоклассников в Орловском детском доме, который продлится тридцать минут. В классе должно быть  четыре ученика, но один ребенок заболел. Ане двенадцать лет, Ларисе – десять, Андрюше — восемнадцать. Тема урока – буква «у».

В кабинете – четыре парты, на полу – мягкий ковер. Учительница носит белый халат. У входа стоят два инвалидных кресла.

Аня, улыбчивая девочка с большим бантом на макушке, первая поднимает руку, быстрее других выполняет задания. Аня – «хрустальный» ребенок, у нее очень хрупкие кости и не работают ноги. Задумчивая пухлощекая Лариса немного отстает от Ани, а восемнадцатилетний Андрюша всегда третий.Дети выглядят намного младше своего возраста, и все они – первоклассники.

Аня

Когда Ларису привезли в интернат, у нее совсем не было речи. С ней стал заниматься логопед и учителя дефектологи. Сейчас Лариса начала разговаривать.

Лариса

На доске изображения предметов на букву «у». Учительница загадывает загадки, много хвалит ребят, когда те отгадывают. Дети прописывают букву « у» в воздухе.

-Как пишется эта буква? Наклонная линия с петелькой внизу!

Ученики выкладывают букву на бархатной бумаге при помощи ниточки. Затем им раздают «У», вырезанную из наждачной бумаги, чтобы они могли потрогать её и запомнить на ощупь. Дети аккуратно проводят по ней пальчиком. Когда ученики разогревают пальчики при помощи гимнастики, учительница разрешает писать в рабочей тетради. Она хвалит детей и подбадривает – так у них появляется стимул лучше работать.

За окном в конце марта внезапно начинается метель. Ученики отвлекаются и смотрят на падающие хлопья. По классу разливается мягкий теплый свет, а за окном серая трасса Саратов – Балаково, серые поля, серое небо.

В конце занятия ребятам раздают картинки с солнышками и тучками. Если урок понравился, надо поднять солнышко, если не понравился – тучку. Дети дружно поднимают солнышки.

Ларису и Аню увозят на колясках воспитатели. Худенький Андрюша встает сам и уходит, покачиваясь на тоненьких ножках. На самом деле, им не хочется уходить, и они очень хотят учиться.

Учителю-дефектологу Екатерине Ушаковой всего двадцать шесть лет. Кажется, что она гораздо моложе, и только-только окончила университет. У нее темные волосы, забранные в хвост, ясные глаза и юное лицо.  Каждый вечер она составляет план-конспект урока, продумывает тему, прописывает задачи и цели занятия.

Сначала она не хотела связывать себя с педагогической профессией, и в течение полугода думала, приезжала в детский дом. Екатерина боялась, что не сможет работать с такими особенными детьми, но всё-таки решила попробовать.

Екатерина Ушакова

-Моя мама работает в опеке, — рассказывает учительница. – И потом, я сама часто видела людей с особенностями развития. В какой-то момент начала задумываться о том, чтобы учить таких детей.

Екатерина начала работать с первого сентября, после переподготовки с историка на учителя-дефектолога. И не жалеет.

-Сложно подготовить наглядность  — поскольку это самое важное для умственно-отсталых детей, — объясняет девушка. – Особенным детям непросто сформировать целостное представление о предмете. Поэтому наглядность нужна красочная, яркая, привлекающая внимание. Важно её вовремя применять и убирать, потому что внимание у детей рассеяно, и они часто отвлекаются.

Все педагоги работают в интернате с сентября, когда детский дом получил  лицензию на образовательную  деятельность. За это время девочки — Аня и Лариса — научились писать буквы, начали читать по слогам. Вместе с учителем они осваивают интонацию, учатся различать гласные и согласные звуки. С детьми Екатерина работает четыре часа в день, двадцать часов в неделю.

Всего в детском доме – 77  детей школьного возраста. И только 16 человек   учатся в классах (4 класса по 4 человека), 61  человек – это лежачие дети, педагоги занимаются  с ними индивидуально, по специальным адаптированным программам.

C января этого года по адаптированной образовательной программе для дошкольников обучается 31 ребенок, 6 человек — на подгрупповой программе, 25 детей учат воспитатели  по специальным индивидуальным программам развития.

Детей учат общаться, правильно вести себя в коллективе, считать, читать и писать, рисовать, делать посильные для них поделки, дают элементарные знания об окружающем мире.

В образовательном процессе педагоги используют методы игротерапии, сказкотерапии: сказочные герои, которых знают дети, приходят на урок и общаются с ними. Сказка включается в учебу, и получается такая простая и понятная игра.

Психологи занимаются с детьми пескотерапией. За счет песка происходит психологическая разгрузка, выплескиваются негативные эмоции. Сухой песок пропускают через пальцы, и с ним уходят агрессия, снижается тревожность. Из мокрого песка дети лепят фигурки и композиции.

— Мы можем достучаться до наших детей только на эмоциональном уровне, больше никак, — объясняет Наталья Данилова, заместитель директора по социально-педагогической работе. — Стараемся как можно больше апеллировать к их чувственному восприятию. В нашем  детском доме находятся дети со всеми разновидностями детского церебрального паралича. Есть 16 детей, которые даже глотать не могут. Их кормят через зонд восемь раз в день медицинские работники.

Наталья Данилова

-Мы практикуем личностно-ориентированный подход к каждому ребенку: изучаем его, диагностируем, наблюдаем за ним, смотрим, какими он обладает способностями, — добавляет Наталья Лапшина, учитель-дефектолог. — И эти способности стараемся развивать. Даем ребенку право выбора. У нас есть мальчик, Максим, у которого не работают руки, но  относительно сохранно мышление и память. Поэтому он захватывает зубами карандаш и рисует, собирает пазлы, носом катает детали из пластилина. Представляете, носом катать? Вот такие компенсаторные возможности появляются у человека.

Максиму 15 и ему невероятно тяжело говорить. У него очень сложная форма церебрального паралича – почти полностью парализованы мышцы щек и языка. Раньше он совсем не мог говорить, а теперь с трудом артикулирует гласные и согласные звуки. Он произносит по слогам: «ма-ма», «мы-ло», «сам». Буква «с» дается тяжелее других. Максим радуется, когда его хвалят. Родители сделали для него специальный столик, чтобы легче было собирать пазлы.

Наталья Лапшина

-У детей с нижним вялым парезом не работают ноги, поэтому им нет смысла давать физические упражнения. А мелкая моторика  и речь у них может быть развита замечательно, — рассказывает  Наталья Лапшина. – И, как раз на том, что у них развита мелкая моторика и некоторые речевые функции, мы и строим занятия. Также учитываем личностные качества ребенка – характер, темперамент. Нужно помнить, что у умственно отсталых детей совершенно не развито воображение и представление о предмете. Поэтому, например, им удобнее рисовать пальчиками или раскрашивать уже готовый рисунок, который нарисовал учитель. Ну не может  ребенок сам нарисовать лист, тогда он макает листок в краску и прикладывает его на бумагу. Или можно разрезать картошку, обмакнуть в краску и сделать картофельный отпечаток на бумаге.

В интернате находятся дети с умеренной умственной отсталостью, но их буквально пять человек, другие дети с глубокой и тяжелой отсталостью. Как говорят педагоги: «Умственно-отсталый ребенок смотрит, но не видит, слушает, но не слышит». Поэтому даже небольшой его успех – большая радость.

Лариса Геннадьевна сажает девочку на пуфик. Оля трогает пуфик ручками. Психолог включает светильник, от которого отходят мерцающие цветные волокна, и выключает свет.

— Где Оля спряталась? Под цветными огонечками? Где Оля? Нет Оли!

Девочка заливисто смеется и перебирает цветные волокна руками. Их можно заплевать, расплетать, закручивать. Так у детей развивается тактильность.

Под потолком висит диско-шар. Дети любят наблюдать, как от него рассеиваются лучи света по потолку салатовой комнаты.

Лариса Геннадьевна

В кабинете психолога Ларисы Геннадьевны Кучминой крошечная девочка в розовой кофточке с хвостиком на макушке раскладывает синие и красные бусины по коробочкам. Её зовут Оля, ей четыре.

-Бери синенькую, клади сюда!

Оля поступила в интернет в октябре и почти не говорила. У Оли не работают ножки, но работают руки. Сейчас она может произнести «да», «нет, «возьми», «спасибо», «привет». У нее только начинает формироваться сенсорная сфера и активная речь. Она умеет различать цвет, форму, величину предмета, но в речи пока не использует. Оля стесняется поздороваться.

Девять лет назад в интернат поставили компьютерный класс по президентской программе. Но сейчас дети меняются — за 9 лет   многие ребята с умеренной умственной отсталостью выпустились. Сейчас в интернате, в основном, тяжелые дети. По словам руководителя компьютерного класса Николая Решетова, становится все сложнее и сложнее выбирать тех, кто смог бы работать за компьютером, потому что даже кликать мышкой детям бывает невероятно сложно. Сейчас педагог берет на индивидуальные занятия девять человек. Дети рисуют, играют в обучающие игры.

-Я могу брать на занятия только пару раз в неделю, — говорит Николай Васильевич. – А дети обижаются. Обижаются, если проходишь по коридору и не обнимешь ребенка, говорят: «Николай Васильевич, вы нас не любите!» Но я не могу брать  на занятия чаще, потому что если ребенку будет тяжело, он просто потеряет интерес.

В каждом классе стоят на полках и висят на стенах десятки детских поделок. Они делают картинки из пластилина, плетут корзинки, выкладывают изображения из кусочков салфеток, макают пальцы в краску и рисуют, или раскрашивают то, что нарисовали воспитатели.

Николай Васильевич

— Нашим детям все интересно. Может быть из-за того, что они постоянно в одном месте, и им скучно, а тут занятия. Или от того, что мы их любим, поэтому они могут раскрыться, – считает Наталья Данилова. — Мотивация у них действительно очень высокая. На занятия они идут как праздник. В массовой школе такого нет, потому что нет индивидуального подхода к детям. Всем дают одинаковые задания, а дети разные — кто-то может справиться, а кто-то нет. И когда ребенок не справляется раз, другой, третий, он теряет интерес к этому предмету и часто замыкается. В школе детей чаще ругают, чем хвалят. А ведь даже взрослые на своей работе за хорошо выполненную работу ждут похвалы от руководства. Дети — тем более. И если ребенок старался, а учитель этого не заметил раз, другой, третий, то он больше стараться не будет. Потом, в школе учеников перегружают уроками и домашним заданием. Пропадает мотивация к учебе. Недавно я была за границей и встречалась с женщиной, которая живет с ребенком в Швеции. Её сын – шестиклассник. У них только появились оценки. До этого учеба проходила в игровой форме, чтобы не разрушить психологический мир ребенка, чтобы у него формировалось свое мнение, и он мог высказаться.

У здания интерната стоят с десяток велосипедов – с их помощью некоторые сотрудники добираются до работы. Дети выезжают отсюда редко, в основном, на занятия в спортивную школу Маркса. И, когда ты выходишь из интерната в холодный, туманный день, он остается жить своей жизнью, а в его окнах теплым золотистым светом горят лампы.

Текст: Дарья Головина

Нравится5 Поделиться Поделиться Ретвитнуть